У нынешнего поколения появляется характерная улыбка на лице.А еще я внучка ботаника. Новость тоже еще та.

В детстве мама говорила:

— Твои дедушка и бабушка, очень умные люди. Они ученые и ты когда вырастешь, тоже будешь умная, как они. И начнешь делать новые открытия.Так у меня появилась первая ответственность.

С тех пор целыми днями я делала открытия, узнавая что-то новое.Что деревья растут. Что вода мокрая, а небо синие.

И что есть на земле свои понятия о добре и зле. Оказалось, например, что наши предки белые офицеры, а не «красные».

И это было кошмаром и строжайшей тайной, потому что «герои» красные.И после таких открытей, детские представления о хороших и плохих, потихоньку начало искажаться. В общем, не воспоминания, а сплошной облом.

Но я все равно продолжу и начну с самого рождения…

Появилась на свет в один майский день. Не то что бы с самого рождения начала «маяться». Но именно это состояние привело меня в движение по этой жизни. Родилась поздним ребенком, да к тому же самым младшим в семье, где наличие двух старших братьев украсили мою жизнь с самого рождения.

Родителям в ту пору было уже под сорок лет, и по тому отец не хотел больше детей. К тому же многодетные семьи не приветствовались. «Зачем плодить нищету». Эту фразу я часто слышала в богатом СССР. Именно по этому моя мама скрывала свою беременность. А когда это стало очевидно, то было уже поздно что-то менять.

Так произошло мое банальное спасение от убийства социумом. Это было мое первое спасение, после чего стало вполне понято, за что многим новорожденным младенцам выдают медали за рождение. Отец постепенно смерился с фактом того, что на свет появится еще один ребенок. И решил, что это будет непременно сын, которого он назовет Иван. Видимо, для того, что бы как в сказке жилось.

И было у отца три сына…

Так бы и начиналась эта история, если бы я не появилась на свет девочкой. Но как раз на тот момент это волновало меньше всего. Как и остальных детей меня интересовали те, кто рядом. Потому что все начинают изучение мира с окружающих, с близких и родных людей.

Наша мама, будучи по натуре своей человек добродушный и воспитанной, избрала для себя специальность по душе. И работала терапевтом в детской поликлиники. Мягкий и великодушный человек. Не смотря на то, что в детские годы ей двоилось пережить войну под Ленинградом. Чудом уцелев от фашистского карательного отряда и всех невзгод того времени. А с наступлением победы, ей давилось расти и вставать на ноги вместе с Советским народом. Так что к моменту моего рождения, она уже была знакома со многими трудностями жизни.

В родильном доме она познакомилась с молодой женщиной, которая родила темнокожего африканца. По словам этой женщины, ей не куда было идти, так как из родильного дома в общежитие, где она жила, училась и работала, возвращаться было бесполезно. Такие «аморальные девицы» по мнению, комсомольского комитета не желательны, и от них избавлялись путем отчисления. В родное село ей тоже не хотелось возвращаться, опасаясь позора и гонений. Боясь, что семья не поймет и не примет с таким малышом на руках, да еще и без мужа. Так что бедолаге некуда было деваться.

Странное получалась идеология общества. Вроде как темнокожий ребенок это позор. Но, будучи пионерами, мы сдавали общие сборы в помощь африканским детям. И от всей души радовались их свободе.

У моей мамы тоже было новорожденное дитя, и она пошла на встречу молодой женщине попавшей в пикантную ситуацию. Предложив ей пожить в нашей семье. Пока та не найдет себе работу и подходящее жилье, что бы со временем самостоятельно встать на ноги в большом городе.

А наш отец на тот момент был настолько обескуражен рождением дочери вместо долгожданного сына.Что пал в уныние и был уже согласен хоть на «негритенка», хоть на чертенка. Так что родня встречала нас дома за накрытым столом, где нас окружила дружная семья.

Дедушка и бабушка занимались геоботаникой и почвоведением. В годы их молодости тема генетики была очень популярна, и они посвятили этой научной тематике всю свою жизнь. Выращивая новые ягодные культуры, изучая почву и кустарники, их исследования были связаны с геологией на далеком севере.

И не смотря на то, что дедушка был мудрый и уважаемый человек, он не знал, кто появиться на свет, девочка или мальчик. Ему просто верилось в то, что родиться новый и непременно добрый человек. Посмотрев на весеннюю молодую листву, он купил зеленую коляску, зеленое одеяло, зеленый чепец и зеленую ленточку. Именно таков был первый наряд, в котором мне представилось появиться перед своими братьями первый раз в жизни.

Правда, братья по началу ни как не могли понять. Где их младший братишка Иван, которого так долго ждал папа. И что за цветных детей принес аист, а главное зачем. Что бы понять это они пристально разглядывали нас, переводя свой многозначительный взгляд, друг на друга. Массу бурных эмоций, плавно переходящих от удивления к изумлению и обратно, сменило разочарование. Но после мимических упражнений и показывания языка, интерес к нам обоим начал теряться.

— Ммм даа…

Протяжно произнес один и его мысль тут же продолжил второй брат.

— Даа. С ними не интересно будет играть, к тому же они страшные…

Насмотревшись вдоволь на «черного человечка» и «зеленую лупоглазую лягушку». Братья отправились играть на улицу и рассказывать друзьям страшные истории про то, что они увидели. Затем посовещавшись ребята дружно решили, что если, и правда аисты приносят детей. То на зиму птицы улетают в жаркие страны и наверно там по дороге, они зацепили африканского ребенка, когда к весне полетели обратно.

Обсудив нас, братья окончательно потеряли интерес, предоставив нам развлекать самих себя. И нам ничего не оставалось, как налаживать телепатическую связь, вглядываясь друг в друга. Говорят, что младенцы видят перевернутую картинку. Можно представить первые впечатления от увиденного. Наверно именно по этому у меня с рождения, большие, карие глаза.

Наконец было придумано имя, которым нарекли меня в честь прабабушки. Но когда наступил день «Торжественной регистрации ребенка», родителей убедили в том, что имя Пелагея слишком уж старомодное. И лучше записать дочку, как Полина. Добавив, что дома ребенка можно называть как угодно.

Так и поступили. Каждый называл меня, как хотел.

А когда решили крестить, то Батюшка почему то окрестил Аполлинария. Мама рассказывала что, она возразила и хотела поправить его. Но тот строго посмотрел и божественно произнес:

— Аполлинария!

Получив странное имя и не менее странного «брата», жизнь потихоньку начала прибавлять обороты. Мать этого малыша жила у нас не долго, а вот Роже, так назвали чернокожего младенца, прожил с нами несколько дольше. Эта женщина была вынуждена заниматься поисками работы, и по тому на долго пропадала, дни на пролет, осваиваясь в мегаполисе. Оставляя своего малыша на попечение нашей мамы, которая находилась в декретном отпуске. И с радостью дарила нам обоим свою любовь, тепло и молоко.

Так я впервые узнала что «бог велел делиться», и у меня появился молочный брат. Вскоре эта молодая женщина и вовсе пропала. Тогда родители решили, что малыша им попросту подкинули и они начали задумываться об усыновлении. Пока шло время, мы росли вмести.

Но братство внезапно прервалось, так как сердце этой женщины не выдержало, и она вернулась к своему ребенку. Родители, понимая происходящее, не стали мучить бедолагу расспросами и нравоучениями. А та, в свою очередь, немногословно поблагодарив их, скрылась в не известном направлении без всяких объяснений, прихватив с собой Роже.

Познавая мир глубже и глубже, я продолжала изучать окружающих и саму себя. Как-то сидя в дедушкином кресле с зеркальцем в руке, разглядывая свои уши, я торжествуя произнесла, обращаясь к старшему брату:

— Смотри, какое у меня изящное ушко, как у куколки.

— Ушко только у иголки!

Недовольно ответил брат, отвлекаясь от своего дела.

— И носик у меня маленький.

— Носик только у чайника!

— Ой, и ножки тоже!

С восторгом сказала я, вытягивая конечности.

— Ножки только у стола!

Продолжал учить меня брат. Но я настырно выпрямилась в кресле и потянулась со словами:

— И спинка маленькая.

— Спинка только у стула.

Отмахнувшись, ответил он. Но вытягивая руки в перед, я буквально пропищала:

— И ручки то, маленькие.

— Ручки только у двери.

Тогда вглядываясь в отражение зеркала, я радостно произнесла:

— И личико такое милое!На что брат, пристально посмотрев, спросил:

— Личико?

И взяв из моих рук зеркальце, поднося к себе, добавил:

— А личико, только у меня!

Улыбаясь, он вернул зеркало со словами:

— Научившись говорить, нужно научиться молчать.

Оставшись сидеть в кресле надув щеки от обиды, я молча наблюдала за его занятием.

Жили мы скромно, как обычная советская семья. Так что я, как и большинство моих сверстников, росла и воспитывалась преимущественно на улице, донашивая одежду старших братьев. Но по семейным праздникам было принято встречаться многочисленной толпой родственников, со всеми дядями, тетями и кузенами. По таким «торжественным» дням меня наряжали в красивое платье, завязывали банты, и я превращалась в принцессу. Мне нравились такие перевоплощения, и очень нравилось соблюдать хорошие манеры, читая стихи с выражением гостям. Но уж как-то настораживало причитание тетушек:

— Вы только посмотрите наша Аполлинария вылитый дед! Ну, вылитый дед!

Глядя на свое миленькое отражение в зеркале, я ни как не могла понять, как работает их воображение. И еще больше удивляло то, что им все начинали поддакивать. Кивая головой, продолжая пристально разглядывать еще с большим интересом, добавляя протяжное:

— Даа…

Тогда я переводила удивленный взгляд на своего девяностолетнего деда. Мирно спящего в кресле с газетой в руках.У которого едва держались на кончике носа, очки с огромными линзами. Седые, кудри и штаны на подтяжках. Глубоко вздыхая, и беспомощно разводя руками, я «по английски» удалялась в соседнюю комнату играть с братьями.

С одной стороны было очень интересно жить на свете двойной жизнью. То я была «принцессой» с хорошими манерами и воспитанной дочкой. То бесшабашным сорванцом в рваных штанах, бегающая с ребятами во дворе.Было весело, но порой приходилось тяжеловато. Ведь меня окружали мальчишки.

Они воспитывали и учили жить по своим правилам, невольно переламывая девчачий характер, отучая ныть по пустякам. Братья были старше и сильней. И что бы не отставать от них и принимать участие во всех играх, приходилось быстро учиться всему тому, что умели они.

Всякое бывало в дворовой жизни и футбол и драки. То мы лазили по стройкам, деревьям и крышам, то совали нос там, где опасно, катаясь на грузовых поездах. Помню на даче, мы ушли далеко через лес. Купались на озере, а когда проголодались, то пошли воровать ягоды на чужие участки.Не приличное это конечно занятие для воспитанных детей. Но нами двигала не жажда наживы, а недостаток адреналина в крови и витаминов за одно.

В тот день адреналина нам хватило на долго. Мы выбрали самый запущенный участок, так как это означало, что там редко появляются хозяева. Затем устроили игру не далеко от этого дома, для хорошего обзора и обдумывания тактики нападения на урожай. Заранее поделив кусты между собой, и убедившись, что «шухера» нет, перелезли через забор и как саранча накинулись на зрелые и не очень ягоды. Наверно все с детства немного разведчики.

Но в этот раз мы просчитались. Из дома выскочил дед с бородой как у джина. Обматерив нас, он достал из-за спины ружье, направил его вверх, затем выстрелил в воздух и начал считать. Перепугались, это не то слово. Мы дали деру через кустарник в сторону забора, где была вытоптана удобная дорожка, ведущая к спасительному лазу.

Но это оказалась ловушка. Под натянутой в несколько рядов колючей проволоки, лежал свежий навоз.В спешке сопровождаемой паникой не обратив внимание на такое препятствие, все бросились животами в низ, переползать под колючим проводом. А я была так напугана, что растерялась. И от страха настолько высоко подпрыгивала во время бегства, что по инерции просто перескочила через эту преграду.

Когда мы отбежали на безопасное расстояние, и чувство страха миновало, мы начали смеяться друг над другом, потому что были перепачканы навозом. Но вдруг все уставились на меня и замолчали. Мне подумалось это потому, что я одна осталась чистой. И пока меня охватывало чувство неловкости. В глазах остальных читался испуг.

Оказалось, что шипами от провода мне вырвало кусок мяса из ноги. И в состоянии аффекта я не почувствовала боль. Опустив голову и посмотрев в низ, я увидела, что по правой ноге ручьями текла густая темная, теплая кровь. Рана получилась рваная и глубокая. Видимо короткие детские ножки были не готовы к такому жестокому препятствию. Мне стало страшно, но почему то не было больно. Точней было больно. Но боль была не та, которую я так боялась раньше.

Братья не растерялись и со словами:

— Только не ной.

Взяв на руки, понесли к озеру, что бы умыться. Затем, заботливо приложили к ране подорожник, предварительно плюнув на него, перевязали рану платком. И побрели в сторону дороги.

Водитель грузовика, мужчина с усами средних лет, оказав первую медицинскую помощь бинтами и перекисью водовода из аптечки, предложил отвести нас в больницу. Но мы отказались, побоявшись последствий. Так как всех нас с детства пугали то больницей, то милиционером. И по этому мы дружно решили не впутывать ни кого, тем более взрослых, чтобы не получить потом по ушам.

Без лишних расспросов добрый спаситель подвез нас до самого дома и отправился вновь по своим делам. Братья принялись убеждать меня, что рана и так заживет сома собой. И что родителям не обязательно знать про эту историю.Конечным утешением были убедительные доводы того, что якобы по слухам кого-то, кровопускание даже полезно для здоровья, и что именно так в старину спасали и лечили людей.

Процесс заживления и правда проходил очень быстро. Вечерами мы незаметно от родителей меняли повязки, так и прикладывая чистые бинты с перекисью водорода. А когда мама заметила шрам, все было позади и ее причитание о том, какие микробы бывают на свете и кто такой Мечников, были в пустую. Рана затянулась, оставив жуткий шрам на память, и мы снова болтались по улице в поисках опасных приключений.

Но надо заметить, что воспитание мы получали не только на улице. Временами нашу свободу ограничивали, учением и нравоучением. Походы в оперу и филармонию лишь вносили некоторое разнообразие культурного досуга. В дополнение к общению с дедом и прогулкам по ботаническому саду с рассказами о многочисленных растениях. Меня учили и оберегали одновременно. Но казалось, что только на улице, в своей компании человек по настоящему свободен.

Однако родители считали иначе. Дело в том, что наши предки дворянских корней. Причем по чистой случайности оба родителя благородного происхождения. Вот и выяснялось что, так как наши предки, образованные люди, высокой культуры. То и мы должны соответствовать хорошим манерам. И эти самые манеры настойчиво прививались нам с самого детства. Когда наша тетушка, мамина сестра у которой по воле судьбы не было собственных детей, брала нас по очереди на воспитание, дабы «разгрузить» наших родителей.

Тетушка была старше и строже нашей мамы. И она непременно желала видеть в нас образцово показательных, умных и воспитанных деток, которых было бы не стыдно показать в приличных местах. И придерживаясь старинной семейной традиции, мы старались быть хорошими, умными и воспитанными детьми.

Так мы и росли, получая по очереди то, дворовое, то дворянское воспитание. Невольно получалась двойная жизнь. То и дело приходилось перевоплощаться из дворовой забияки в «приличного человека». Что бы ни кого не огорчать и не разочаровывать, но в то же время оставаться собой, при своих интересах.