Медиумические сеансы

From the memorable book

From the memorable book


(статья из журнала «Ребус» 3-го мая 1886 года, автор В.Шкот)

Давно интересовалась я спиритизмом, о котором много слышала и читала, но не видала самих явлений и ни как не могла их представить себе.

С месяц назад, а именно 26-го марта, благодаря любезности госпожи Макаровой и Е.Д.Прибытковой, я в первый раз, в квартире госпожи Макаровой, присутствовала на настоящем медиумическом сеансе в кружке уже сформированном; наши же домашние пробы имели до того времени такие ничтожные результаты, что всегда казались мне самообманом.

На первом же сеансе, к неписанному моему удивлению, большой стол, за которым мы сидели, положив на него руки, но, не составляя цепи, раз двенадцать поднимался, иногда много выше наших голов, так что я едва могла доставать руками его ножку; опускался иногда совсем плавно и бесшумно; иногда, перед тем чтобы опуститься, также плавно колыхался в воздухе; по просьбе присутствующих осенить нас как бы крестным знаменем, действительно стол в воздухе колебался, выделывая фигуру креста, и, по просьбе нашей, до тех раз сряду; также поднявшись довольно высоко (причём мы не снимали рук со столешницы), стол по воздуху пронесся шагов семь и опустился бесшумно; потом, минуты через две, снова поднялся и по воздуху же перенесся обратно на прежнее место. Эти явления при невозможности подделать их до того поразительны, что всё другое бывшее на этом сеансе, как-то: ответы на наши вопросы – утвердительные или отрицательные – стуками в столешнице или ножкою об пол в условленном количестве, (причём три стука обозначали да, два стука нет); выстукивание по нашей просьбе в столешницу стола темпа «Боже Царя храни», марша, Камаринской, причём весь стол дрожал и прыгал под такт музыки; — всё это казалось второстепенным, равно как и звон колокольчика, наравне и даже выше наших голов; подсовывание и выдёргивание из под рук, находившихся на столе листов бумаги, карандаша, колокольчика; перебрасывание бумаги от одного к другому через весь стол; наконец, по просьбе нашей, отчётливые стуки в печку назначенное нами число раз. В этот же первый сеанс и прикосновения и дуновения; по просьбе не трогать, прикосновения прекращались, по желанию некоторых, их руку крестили. В заключение, когда уже все руки были сняты и свеча зажжена, произошло самостоятельное движение стола.

С тех пор я была ещё на сеансах, и видала очень много самых разнообразных явлений. Упомяну о некоторых более замечательных, например: колокольчик, упавший на пол, был поднят, прозвонил в воздухе и очутился опять на столе; происходило непосредственное рисование и писание. Особенного упоминания заслуживает явление, бывшее на сеансе, устроенном в моей квартире, 4-го апреля, когда, кроме подъёмов стола, носившегося по всей комнате так высоко, что он задевал хрустальные подвески люстры, бряцавшие от его прикосновения, — была исполнена, к великому нашему изумлению, просьба наша поиграть на закрытом рояле, стоявшим в той же комнате: было взято четыре ноты ясно, последовательно одна за другою; из них три в седьмом регистре и одна в басу. Явление это было невозможно подделать, так как ближайший из нас сидел в расстоянии полутора аршина от рояля, и чтобы иметь возможность взять хотя бы одну ноту, нему необходимо было встать, открыть верхнюю крышку и затем ещё клавиатуру, открыть которую можно только после верхней доски инструмента, и потом снова закрыть и то и другое. Повторяю, что проделать всё это было положительно невозможно, при всеобщей тишине и внимании.

Последний сеанс, на котором я присутствовала, был 30-го апреля в присутствии Е.Д.Прибытковой, Т.В.Макаровой, Д.В.Галицкой, Г.Н.Макарова и меня. Стол поднялся два раза высоко, были стуки в дверь, стулья и пр., подсовывание под пальцы бумаги и выдёргивание её, разговоры ответными стуками и азбукой; но на эти явления, как уже несколько привычные, мы не обращали особенного внимания. Но вот послышался ясный щелчок – обычный знак появления «Лиины», всегда орудующей на сеансах Е.Д.Прибытковой; вслед за тем колокольчик, бывший на столе, зазвенел над головами всех присутствующих по очереди; тяжелая бронзовая пепельница, бывшая на столе, поставлена на мои руки, и на моё замечание, что я не курю и лучше бы взяли её от меня и передали бы кому-нибудь из курящих, сейчас же исполнили это, причём пепельница прямо с моих рук поднята была наверх и перенесена на руки другой дамы (курящей).

Прикосновения на этом сеансе были особенно часты и осязательны. Потребована была азбука (пятью стуками) и выстукано: «отдых медиуму пять минут»; после чего положена была под стол складная грифельная доска с маленьким в ней кусочком грифеля, с просьбою написать нам что-нибудь, чего однако не последовало; когда же доска была положена на стол, то на повторенную просьбу нашу последовал утвердительный ответ тремя стуками, и вслед за тем, мы ясно слышали движение грифеля по доске, после чего тремя стуками нам объявили, что писание окончено. Зажгли свечу, мы прочли «Лиина», на что наш медиум сказал: «что всё это одно и тоже? Что-нибудь порядочное бы написала». Только что потушили свечу, послышалось снова довольно продолжительное писание, и после условленного знака мы прочли ясно и крупно написанное: «Благослови вас Бог».

Явление это было так замечательно, что я просила хозяйку дать мне эту доску с собою, чтобы показать своим близким, и получить согласие, шутя заметила, что это писано собственно её (доска в тот момент находилась близь неё), и Лиина пожалуй обидеться, если я возьму доску себе. хозяйка ответила, что если Лиина захочет, то может написать карандашом на бумаге, лежавшей тут же на столе, и я высказала желание, чтобы она мне что-нибудь написала. Когда погасили свечу, немедленно послышалось движение карандаша по бумаге, потом карандаш отскочил. На вопрос: «написано ли?» последовал ответ: «нет». Тогда мы спросили: —  «почему?» И нам ответили — «Сломан карандаш». Мы починили карандаш, и только погасили свечу, как снова послышалось писание на бумаге, после чего бумага была брошена с шуршанием прямо мне на обе руки и когда по указанию, зажгли свечу, я прочитала на ней: «Благословляю вас всех для Варвары Шкот» — последнее вероятно обозначало, что это писано для меня. Имя собственное было написано, как и все, ясно и чётко, а так же начальная буква фамилии; остальные же не совсем разборчиво.

Всё это вместе оставляет такое впечатление, что невольно повторишь слова профессора А.М.Бутлерова: «С фактами не спорят».

Об авторе Polina

Сайт для дружеского обмена информацией и опыта
Запись опубликована в рубрике Новости с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *