Сомнамбулизм

Effects of the infinitesimal phenomena

Effects of the infinitesimal phenomena


(Из сочинения барона Карла Дю-Преля «Философия мистики»).

Если сомнамбул служит предвестником таких более высоких существ, но сам к ним ещё не принадлежит, то ни в коем случае нельзя ставить сомнамбулизм выше бдения, хотя, рассматриваемый с философской точки зрения, первый важнее последнего, потому что каждый духовный успех – или лишь исторический, не изменяющий грани впечатлительности, или же биологический, обусловленный более выгодным передвижением этой грани. Каждый исторический успех ограничен своим порогом восприимчивости, по ту сторону, которого именно и лежит разрешение глубочайших проблем человечества. По этой причине сомнамбулизм философски важнее бдения; он переступает историческую способность развития человека приближается к его биологическому наследнику; и хотя сомнамбулизм указывает сего последнего лишь в зародыше, то всё же изучение сомнамбулизма ясно доказывает, что из передвижения грани впечатлительности вытекают необозримые последствия для изучения развития человека. В то же время ясно оказывается, что требование материалистов, чтобы на учении о развитии смотрели как на их главное подспорье – только высокомерное притязание. Учение, утверждающее будто только чувственное действительно и отрицающее мир, лежащий вне грани нашего восприятия, очевидно находиться в принципиальном противоречии с теорией постепенного развития.

Основываясь на передвижении основы грани восприятия, сомнамбулизм именно предлагает психологии целую область новых и весьма трудных задач. В природе человека охотнее решать новые задачи, чем признаваться в своей несостоятельности, а потому он и ныне заслуживает упрёк, сделанный ещё Бэконом Веруламским, что: «и само по себе новое всё-таки понимается по образу старого».

Тоже самое случилось и здесь. Сам по себе сомнамбулизм совсем новое и своеобразное явление, которое уже потому не может обсуждаться по образу старого, т.е. по аналогии с психическим состоянием бдения, что в сомнамбулизме дело идёт о психии вне грани восприятия, а в бдении – внутри её. Из этого одного уже вытекает вся превратность желания объяснять состояние дышащего своеобразием сомнамбулизма, — психологическими законами бдения. Физиологизм, всё ещё поступающим таким образом, следовало бы поразмыслить о хорошем анекдоте, рассказанном Левингстоном об одном негре. Он подарил ему ложку и показывал употребление её, хлебая молоко из миски. Негр же, объясняя себе новое на старый лад, тоже зачерпнул молока ложкою из миски, но потом вылил оное в ладонь и выпил из нее. Над этим анекдотом посмеялся, вероятно, уже не один из физиологических противников сомнамбулизма, не раскусив, что: «de te fibula narrator».

Даже и обыкновенное сновидение требует уже этого своеобразного объяснения. При поверхностном разборе наших сновидений, действительно кажется, будто в них лишь перемешано и перепутано совершающееся на Яву, и что будто представления, координированные в бдении нашим разумным я – лишь децентрализованы в сновидения. Но при более внимательном изучении не трудно уразуметь, что и сновидение имеет свои положительные стороны. Так как сон связан с переживанием грани впечатлительности, то спящий испытывает и из сферы собственного тела впечатления, которые до того не переступали грани, и его сознание получает через это новое содержание.

Оказывается постоянно, что нормальное сознание так же мало исчерпывается мир, как и нормальное самосознание наше внутреннее я; следовательно, мы имеем полное право говорить о двойном сознании, т.е. о двойном я, находящимся в нас; одном по эту сторону грани впечатлительности, и другом – по ту сторону. Нам это тем более позволено, что эти оба я выступают лишь поочерёдно, не смешивая содержание своего сознания. Проснувшийся сомнамбул, не помня своих ведений, связывает свои воспоминания по времени с периодом до засыпания. Кроме этого, не смотря на способность передвижению грани сознания, мы должны признать в нас двойственную личность уже потому одному, что способности, соответствующие понятиям обеих я, слишком различны по форме и содержанию. Но вследствие подвижности грани сознания можно монистически воссоединить эту действительность особей в единство общего обоим лицам субъекта. Чем глубже делается бессознательность дневного человека, тем более проясняется просыпающаяся во время сна сверхчувствительное я, и следовательно состояние самого глубокого сна необходимо должно быть выгодно для достижения, посредством анализа сновидений, ясного определения и характеристики сверхчувствительного субъекта.

С передвижением грани впечатлительности человеку открывается мир с большей сверхчувствительной стороны и сверхчувствительное я, сокрытое вовремя будней. А следовательно, для разрешения загадки существа человеческого, мы опять должны обратиться к сомнамбулизму.

Сомнамбулизм есть сон, поднятый на более высокую степень. Для правильной оценки этого явления, мы сперва должны стараться выяснить физиологическое значение его для экономии организма. Этим мы доведены до рассмотрения причин, ради которых природа производит такой глубокий сон.

Глубину каждого сна соответствует потребности организма, и производиться ещё недостаточно объяснениям физиологическими причинами; но нельзя же иметь ради сих последних игнорировать телеологический характер сна, обнаруживающийся в его действиях.

Воспроизводительная сила организма действует тем более и сильнее, чем больше деятельность мозга подчинена состоянию полного отдыха. Сон подкрепляет ослабленные силы во бдении, отчего мы и чувствуем свежесть, хорошо выспавшись; а сила его действия всегда соответствует продолжительности и глубины сна. Когда организм очень ослабел от болезни, часто наступает кризис в виде необычайно продолжительного сна, во время которого происходит поворот болезни к лучшему. Каждый врач знает целебную силу этого критического сна.

Не только в новейшее время, но и прежде наблюдали долго-продолжающейся сон, который считали полезным для выздоровления. Шуберт сообщает из «Philosophical Transactions» о больном, спавшем 16 недель; а когда его, наконец, разбудили, то оказалось, что и болезнь и спячка исчезли. Actaeruditorum 1707 года рассказывают о сне, продолжавшимся сначала 14 дней, а потом 6 месяцев.

Фишер наблюдал больного, у которого спячка продолжалась с короткими промежутками непрерывно четыре года. Микрулиус пишет об одном уже пожилом штетинском священнике, который был должен на сочельник читать три обедни; после первой он чувствовал потребность немного отдохнуть и в своей келье впал в сон, продолжавшийся 13-ть дней. Доктор Майо знал двенадцатилетнею девочку, спавшую тринадцать лет и превратившуюся за это время из ребёнка в зрелую девушку. Подобные же случаи, иногда даже вызывавшие подозрение в притворстве, наблюдались и в наше время.

Продолжение следует…

Об авторе Polina

Сайт для дружеского обмена информацией и опыта
Запись опубликована в рубрике Новости с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 комментарий на «Сомнамбулизм»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *